На мудрость (афоризмы Авессалома Подводного)

Если вам надо принять по-настоящему мудрое решение или предстоит день, требующий взвешенного и трезвого состояния ума, обратитесь к афоризмам Авессалома Подводного (Подводный – современный русский философ, теолог, астролог и знаток изящной словесности). 

Мысли и чувства человека ему не принадлежат. Они откуда-то приходят и куда-то уходят, а им лишь регистрируются.

Поэтому их следует уважать.

Любой выбор имеет духовный смысл.

Высшее «я» всегда абсолютно свободно. То, что субъективно переживается как несвобода, есть несвобода эго.

Поделом вору мука.

Творчество есть совместная медитация человека и Бога.

У Бога свои взгляды на добро и зло, и у Него есть на это моральное право: Он видит мир целиком, всё знает, всё помнит и ни на что не закрывает глаза.

Причинить зло человеку может только он сам. То же относится и к добру.

Когда индивидуальное подсознание человека согласовано с общественным, голос высшего «я» услыхать очень трудно.

Эмоции и мысли суть реакции эго на внешний мир. Реакция высшего «я» на мир есть внимание.

Для того, чтобы изменить мир, нужно прежде изменить себя.

Истинное благодеяние это когда в ответ не хочется благодарить.

Критерий истины не практика, а собственная душа.

Для меня практика не критерий истины, а источник вдохновения.

Входи молча. Если ушёл в себя, возвращайся – молча.

Воспринимай и сопоставляй, но не оценивай.

Включайся в ситуацию, но находись при этом над ней.

Бог исполняет все наши желания. Следует только иметь в виду, что Он слушает не букву, а дух желания, и интерпретирует его со Своей точки зрения.

Мало удавить в себе бюрократа: необходимо превратить его в прилежную секретаршу.

Мысль должна приходить сама. Когда думаешь насильно, у твоей души болят зубы.

Унынием человек прожигает свою судьбу.

А. Подводный «Избранные афоризмы», – Новосибирск, ИЦ «Writer» – 1997 г.

Другие, более ранние выпуски группы с настроями:

На учёбу

На радость жизни

На смелый шаг

Все произведения автора на «Самиздате».

Стресс и вдохновение (рассказ)

Даже священникам нужно учиться правильно настраиваться, однако в семинарии этому, как ни жаль, не учат.

Мой друг учится в семинарии. Как-то раз он позвонил мне и попросил помочь написать сочинение: «Я тебе отправил сочинение по электронке, которое нам задали на семестр. Проверь, пожалуйста, есть ли в нём ошибки, и сделай его покрасивее, ты же журналист», – сказал он. Я согласился.

Открыв файл, я быстро прочесал пунктуацию и немногие орфографические ошибки, после чего остановился и задумался. На хорошее сочинение текст пока явно не тянул; скорее, это была плохо осмысленная подборка разрозненных цитат и мыслей автора, которой не хватало цельности и полноты. В конце концов я отправил ему файл назад, объяснив, что в готовое сочинение такую заготовку я не могу превратить. Описал, чего в ней не хватает. Он понял, хотя и расстроился.

Спустя несколько дней мой друг снова позвонил мне и попросил встретиться с ним, чтобы «вместе посидеть над ноутбуком и доработать сочинение». Я снова согласился, но на сей раз решил подготовиться к встрече заранее.

Я знал, что писательский талант у этого человека есть. В своё время он написал замечательный рассказ о своём паломничестве и так же отправлял мне «проверить и сделать покрасивее». Я прекрасно помнил, что в том тексте мне пришлось менять очень немного, и исправления эти касались прежде всего знаков пунктуации. Позднее рассказ даже напечатали в православной газете, настолько он был вдохновенным и захватывающим.

Значит, нужно просто помочь ему правильно настроиться.

Когда мы встретились, я отказался включать ноутбук и дал всего один совет к тому, как исправить сочинение, предложив перенести один раздел из конца в середину. Затем я ушёл от работы над текстом к созданию правильного творческого настроения, дав ему несколько простых советов из практики профессиональных журналистов.

Например, я предложил ему такую визуализацию: «Представь себе, что ты говоришь проповедь. Ведь фактически все ваши сочинения – это небольшие проповеди, верно? – Он кивнул. – Представь себе, что перед тобой толпа прихожан, и попробуй рассказать им об этом. А ещё лучше – произнеси речь вслух и запиши на диктофон».

С помощью этого и других советов он самостоятельно сформулировал введение и заключение (самые важные, на мой взгляд, разделы любого письменного труда). Я заметил, что у него зажёгся в глазах «творческий огонёк», после чего мой друг засобирался – ему надо было готовиться к экзамену. Уже надев куртку, он вдруг задержался в дверях и начал жаловаться, что атмосфера в семинарии не способствует обучению – дескать, их «зажали в кулак стресса и совершенно не дают расслабиться», отдохнуть, взять паузу, чтобы взглянуть на вещи свежим незамыленным взглядом.

Я не придал значения этим жалобам, но в десять часов вечера друг снова позвонил мне. «Извини, что звоню так поздно. Оказывается, нам сдавать сочинение уже через три дня, – тревожно сообщил он. – Я поправил, что мог, проверь ещё раз». Я включил компьютер, прочитал новый вариант сочинения и снова глубоко задумался.

Очевидно, едва парень снова попал в атмосферу семинарии, как стресс, на который он жаловался, снова захватил его. Он не сделал ничего из того, что я предлагал. По-моему, даже мои прошлые корректировки исчезли – видимо, он забыл, что у него есть уже улучшенный текст, и сумбурно наложил «заплатки» на самый первый вариант, надеясь на то, что «так сойдёт». Новый текст также не мог считаться сочинением или даже черновиком.

У меня появилось чувство бессилия. Я понял, что он не сможет создать сочинение, пока им владеет это состояние панической истерики. Как поступить?

Конечно, можно было, используя мои профессиональные знания, превратить ворох чужих мыслей и доводов в стройную статью, как я регулярно делал для своих заказчиков. Но не получится ли, что и настоящие проповеди впоследствии тоже придётся готовить на пару с ним? А это уже не входило в мои планы.

Была и трусливая мыслишка отказаться под каким-нибудь благовидным предлогом.

Был ещё третий вариант – помочь другу справиться с собой и своим страхом, преодолеть давление окружения. Я решил попытаться, а потому написал ему письмо, к которому приложил инструкцию в пять шагов, и поставил обязательное условие: выполни все пункты, и тогда я буду готов сделать литературную правку, о которой ты меня просишь.

Первый пункт я наполнил советами, как создать правильное настроение, учтя при этом, что пишу семинаристу: «Успокойся, глубоко вдохни и напомни себе, что всё в руках божьих, а паника и спешка – проявления малодушия, греха. Теперь прочитай молитву, которая даст тебе спокойствие и ясный ум, чтобы ещё раз поработать над текстом. Представь, что ты пишешь не реферат или сочинение, а проповедь. Перед тобой прихожане, которые ждут, что ты им скажешь. Теперь пусть это видение стоит перед тобой, пока ты работаешь».

В следующих четырёх пунктах я просто повторил то, о чём мы договорились во время встречи днём. Завершала письмо фраза: «У тебя получится, времени хватит. Пусть эта задача будет прежде всего испытанием твоего духа, а способность писать вдохновенно у тебя есть». Я напомнил о рассказе, который был опубликован в православной газете.

Я не знаю, какие чувства вызвало у него чтение письма. И не знаю, выполнил ли он мои указания. Однако через два дня мой друг позвонил снова. Голос его был твёрд и полон уверенности. Он сказал, что ещё раз переработал текст и на этот раз лишь просит проверить правописание. Текст, который я увидел, был уже достойным будущего проповедника. За своё сочинение мой друг получил четвёрку.

Неревнивая жена и недоверчивое общество

Я люблю смотреть на красивых женщин. Испытываю чисто эстетическое наслаждение, продолжая беззаветно любить жену. Однако я никогда не был уверен в том, что она и окружающие правильно поймут меня, поэтому, когда я гуляю с супругой, нарочито ворочу взгляд от других женщин.
А тут предложил второй половине обсудить эту тему и изложил ей вопрос.
Надо отдать должное моей жене - в части человеческих отношений она намного опережает меня в развитии. Эта задача не составила проблемы для неё.
Итак, ты думаешь, что я буду ревновать, да? -- спросила она меня. Я подтвердил, что это первая часть проблемы. -- Ну, что же, ревность жены -- это признак и следствие нехватки энергии, даваемой ей мужем. Она выражает таким образом беспокойство от того, что он направляет поток энергии вне семьи -- на машины, футбол, пиво или женщин. Вот почему необязательно ревнуют к женщинам -- ревновать можно к другим страстям мужа. У тебя же, продолжила она, совсем другая история. Раз ты любишь меня, а на других женщин просто любуешься, ты не им отдаёшь энергию, а, наоборот -- подпитываешься энергией. А свою энергию продолжаешь направлять в семью. Вот почему я не беспокоюсь и не испытываю ревности или других отрицательных чувств.
Я согласился, что это звучит для меня убедительно и логично. И напомнил, что в задаче есть второе неизвестное -- реакция общества.
А вот здесь ты прав, реакция общества будет отрицательной, ответила супруга. Нашему социуму свойственно тотально не доверять индивидууму. Мы в каждом человеке подозреваем маньяка. И чем эмоциональнее человек, тем сильнее подозрение. Мол, нет дыма без огня -- раз он смотрит на чужих женщин, значит, он их желает получить. Поэтому и созданы заповеди, этикет и законы -- ограничивать желания индивидуума.