Для детей-интровертов семейное обучение отлично подходит, но есть опасность самоизоляции. Эти дети очень склонны совсем замкнуться в своём внутреннем мире. Тогда они начинают уклоняться даже от минимально необходимых контактов с окружающими - например, чтобы отчитаться перед родителям или учителям о сделанных заданиях, получить поддержку. Коммуникации всегда несут риск трений, конфликтов, а такие дети их болезненно воспринимают и избегают всеми силами. -- особенно учитывая, что из-за отсутствия практике общаться они толком и не умеют.
Вот и мой сын. Он уклонялся даже от того, чтобы получить необходимые зачётные баллы в дневнике. Встречая трудности в учёбе, он выбирает не самые эффективные способы их разрешения, а те, которые не требуют обращения к другим людям. Не спросить маму, а вылезти в интернет. Он раздражался, вредничал и истерил, когда мы наконец (по моему требованию) брались проверять накопившиеся работы. Всё это -- неосознаваемая им попытка остаться в рамках мира, где живёт он один.
В то же время, он осознавал, что поступает неправильно, тяготился чувством вины, но справиться с собой не мог, а потому ещё больше уходил во внутренний мир, прячась от взгляда родителей, в котором ему казался упрек (да надо признать, упрёк этот существовал не только в его воображении).
Системное решение, пришедшее как простая догадка
Однажды утром перед уроками я предложил Артёму удобно сесть и поговорить. Я рассказал ему, что в больших организациях каждое утро начинается с совещания, на котором руководители отделов докладывают, что каждый из них сделал. Так организация может действовать, как слаженный механизм, исполняя общую цель - например, исполнить план годовых продаж. Начальники обсуждают, что им друг от друга нужно. Я привел конкретные примеры - например, как взаимодействуют отдел маркетинга, производство и отдел продаж, чтобы рекламные акции были синхронизированы с ценовой политикой и с планом выпуска продукции. Был и смешной пример: “Представь, что в середине горячего сезона финансовый отдел затеял ревизию или хозяйственный отдел -- ремонт офисов...” А директор компании следит, чтобы все вместе они помнили общую цель, и распределяет те ресурсы, которыми все пользуются сообща.
Он с интересом слушал. Теперь посмотри, сказал я. Я как куратор должен знать, что за прошедшие сутки учеником было сделано для достижения результата - то есть, для сдачи экзаменов. От твоих планов на день зависят мои планы и даже планы всей семьи. Мы оба выиграем, если с утра будем договариваться о делах.
Мой сын - козерог. Он счастлив, только если жизнь регламентирована и расписаны правила. так ему легче жить. Поэтому я дал ему четкие правила: выступление начинается с доклада о том, что было сделано вчера; зачем нужно рассказать, что он планирует делать сегодня и какое участие куратора-папы нужно. Лишь после того, как он сказал “Это всё“, я начинаю задавать вопросы, высказываю свою точку зрения или что-то предлагаю.
Когда я всё это рассказал, по лицу Артёма казалось, что он поражён — я предполагаю, что он чувствовал, насколько идея упрощала жизнь, делала её регламентированной, избавляла от чувства вины. Он даже не стал ворчать, что для него совершенно нетипично. Мы приняли систему быстро и без сопротивления, хоя в первые несколько дней её пришлось, конечно, донастроить.
Например, взрослые - родители и учителя - всегда подбадривали его при каждой паузе или заминке: “Продолжай, я слушаю“... “Ну, а дальше?”... “Да-да, отлично“ и подобными. И незаметно приучили постоянно останавливаться и выжидательно смотреть на нас, ожидая реакции.
Когда мы начинали вести брифинги и он начал так делать, меня это жутко раздражало. Пришлось подавить выплеск гнева и покопаться в себе, чтобы понять, почему же я чувствую раздражение - и лишь тогда я осознал нашу парную динамику. И тогда я объяснил Артёму, что я буду молча слушать доклад целиком, не прерывая до тех пор, пока он не скажет “это всё“. Ему не нужно ждать моих кивков и поддакиваний.
Через несколько дней он также попытался заменить формулу “это всё“ всё на менее обязывающие, уклончивое “Вот“. Два дня я боролся с этим, объясняя, что “вот“ не может быть окончанием доклада. Люди используют его во в качестве междометия, чтобы потянуть время и обдумать следующую фразу: “Такие дела вот, ну а потом...”. Нужно быть более конкретным, сказал я. Говори “Я закончил“ или “ это всё“.
Но в конечном итоге я убил сразу нескольких зайцев.
Артём больше не откладывает до бесконечности получение зачетных баллов. А раз так, то и чувство вины его больше не грызёт, поэтому настроение у него стало лучше. Привыкает общаться - и чем дальше, тем обратиться к другому человеку становится легче. Каждое утро практикуется делать устные доклады. Привыкает к правилу: держать руководителя в курсе дел и отчитываться о прогрессе. Надеюсь, я смогу уберечь его от ошибки, которая долго вредила моей собственной карьере. Для ребенка на семейном обучении всё это очень важно - тем более для такого интроверта, как мой сын, - именно этого не хватает, когда учишься в одиночестве.
Я как куратор знаю, чем он занимается и с какими затруднениями сталкиваются. Я также получил ежедневную утреннюю гимнастику для мозга в форме рабочего разговора, как и хотел.
И это ещё и общение папы с сыном.
Воспитание ребёнка имеет схожие свойства с танцем. Стоит зациклиться на правильности движений, и удовольствие испарится. Испытываемые эмоции важнее безупречности формы.